00000000000000000000000000000000000000сд

Несколько лет назад в куклотерапевтической группе занималась девятилетняя Вика — миловидная, но довольно возбудимая девочка, мать которой жаловалась на ее грубость и агрессивность. В процессе занятий быстро выяснилось, что Вика подражает героиням западных фильмов и мультиков, которые именно так «решали вопросы» и были близки ей по темпераменту и складу характера.

Убедить маму в том, что дочери не полезно смотреть подобную кинопродукцию, оказалось несложно. Сейчас уже многие родители если не твердо знают, то хотя бы смутно догадываются о ее вреде, видя, что творится с детьми. Сложность была в другом. Вику надо было переориентировать на более мягкие, женственные формы поведения. А для этого стараться развивать в ней традиционные женские качества.

Но внезапно выяснилось, что мама сама затрудняется в определении этих качеств! В чем она честно призналась, попросив о помощи. Мама при этом была вполне женственной и, что нас поразило больше всего, имела психологическое образование. Тогда это показалось курьезом, но прошло совсем немного времени, и стало понятно, что дело не в личностных особенностях конкретной женщины, а в тенденции.

Смешение женских и мужских ролей закономерно приводит к тому, что у людей исчезают представления о качествах, сцепленных с полом. А демонстративное попрание целомудрия и пропаганда распущенности еще больше смещают систему координат. То, что получается в результате такого наложения матриц, ярче всего, пожалуй, выразилось в двух образах: покрытой татуировками украинской хулиганки из группы «Фемен», спиливающей бензопилой христианский крест, и ее российской единомышленницы, которая на девятом месяце беременности добровольно приняла участие в групповой сексуальной оргии, состоявшейся в Биологическом музее г. Москвы под прицелом видео- и фотокамер, а затем, уже будучи матерью двухлетнего ребенка, участвовала в групповом хулиганстве — кощунственных плясках в храме Христа Спасителя.

Причем акция тоже выглядела символично: плясуньи размахивали кулаками, нанося удары воображаемому противнику, высоко задирали ноги, «сверкая», как положено в канкане, определенными частями тела, а также пародировали крестное знамение и поклоны, выкрикивали ругательства в адрес Господа и Богородицы.

Если подытожить, то оба вышеописанных женских образа содержат явные признаки: 1) неженской агрессии, 2) демонстративной, разнузданной похоти и 3) воинственного богоборчества.

Это уже не советская женщина-труженица, уравненная в правах с мужчинами («А сегодня наша мама собирается в поход, потому что наша мама называется пилот»). И даже не западная феминистка 1960-х годов типа Симоны де Бовуар, жаждавшая социальной справедливости и «свободной любви».

Романтика отброшена как ненужная, старомодная, обветшавшая оболочка. Перед нами прообраз страшной Вавилонской блудницы, которая яростным вином блудодеяния, по пророчеству Апокалипсиса, напоит все народы. Вот они, правильные слова: блуд и ярость! И лютая, демоническая ненависть к Богу.

Пока это только прообраз, но уже пробегает по коже холодок. И уже на лекциях, посвященных воспитанию детей и подготовке их к семейной жизни, многие старательно конспектируют то, что еще недавно было само собой разумеющимся, не требовавшим специального перечисления, — определения мужских и женских качеств, а также набор характеристик, которыми, независимо от своего характера, должны обладать отец и мать, если они хотят достойно справиться со своей родительской ролью.

 

Татьяна Шишова



Оставьте комментарий

Ваш отзыв появится на сайте после проверки модератором. Комментарии, содержащие ненормативную лексику и хулу на Православную церковь публиковаться не будут.